Translate this Page




Total Visits: 69

Книга рысбека акматбаева пресс хата organizer

Книга рысбека акматбаева пресс хата organizer

Книга - Купить и скачать, читать онлайн




Download: Книга рысбека акматбаева пресс хата organizer




Все, надо ехать в этот Институт — именно там я и работаю! Может, я после вчерашнего плохо себя чувствую, и то на работу иду. Таким образом, вывод камеры на работу считался большой привилегией, а невывод — суровым наказанием подробнее см.


Пытался втолковать: «Ты, Константин, хоть и преступник по закону, но все ж офицер. Повертел его в руках, напряженно вспоминая, что это за ключ и от чего он.


Navigation - Коронованный всесоюзной сходкой, Мамон по паспорту Иннокентий Иванович Векшин прославился в криминальной среде вспыльчивым нравом и невероятной жестокостью.

 

Глава 1 День рождения Вечеринка была в самом разгаре. Количество выпитого можно было мерить ящиками, съестного — центнерами. Тосты говорили без конца, то есть я начал подумывать, когда же им настанет конец. Сначала пили за мое здоровье, потом стали пить за женщин, потом за процветание, за мужчин, за секс, за космос, пока окончательно не забыли по какому поводу собрались. А повод был самый простой — мой день рождения. Не помню, какой по счету, надо будет паспорт посмотреть. Вообще, с памятью у меня в последнее время что-то не очень. Иной раз простые вещи забываю. Или номер домашнего телефона. Чужие номера я забываю сразу, как только мне их называют. Ну, ладно, я отвлекся. Пора перейти к делу. То есть к рассказу. А тут есть, о чем рассказать. Началась вечеринка замечательно, а закончилась дракой. Из-за чего она возникла, до сих пор не пойму. Посреди комнаты был накрыт большой обеденный стол со множеством бутылок, всевозможных закусок и фруктов. Ввиду временного отсутствия жены накрывать пришлось мне самому с помощью приглашенных женщин. С женой я развелся совсем недавно и теперь жил один. Так было намного спокойней. Никто меня не пилил, если я задерживался на работе, никто не капал на мозги, если я приходил пьяный, никто не заставлял заниматься бытовыми проблемами. Я был свободным человеком. Я радовался жизни и решил отметить свой день рождения с невиданным размахом. И пригласил на банкет тех, кого хотел, а не тех, кого обычно предлагала моя бывшая жена. Пригласил своих старых друзей и особо доверенных коллег. Вот они все и собрались за столом. Рядом со мной сидели Славик и Вадик, мои институтские кореша, два охламона и прикольщика, которые, насколько я еще помню, вечно старались отмочить что-нибудь посмешнее, постоянно втягивая меня в этот процесс. Потом Наташка, наша общая подружка, тоже училась вместе с нами. Она вышла замуж за какого-то толстосума, который вечно торчал на работе, оставляя ее одну. За ней Сачковский, интеллигентного вида мужик в очках, прожженный журналюга, с которым я знаком с тех пор, когда он написал про меня статью. Содержание статьи я, конечно, давно забыл, но с Сачковским поддерживал отношения. За ним сидел Портнов, наш завлаб, которому осталось до пенсии каких-то пять лет. Дело не в этом. Его нельзя было не пригласить. Рядом с ним Катька Выкрутасова, симпатичная женщина сорока лет, замученная мужем и детьми. Она сидит в нашем рабочем кабинете за соседним столом, не мог же я ее не пригласить! И еще Юлька, накрашенная девица с голыми плечами, наташкина подружка, которую она притащила с собой. Наверное, для того, чтобы познакомить со мной, я ведь теперь холостяк. Ее я видел впервые. В общем, все оживленно беседовали, совмещая разговор с трапезой. Так обычно беседуют люди, которые чувствуют себя непринужденно, особенно за столом. И особенно после несчетного количества рюмок. Говорили обо всем, перебивая друг друга и стараясь обязательно высказать свое мнение по текущей теме. А темы менялись со скоростью секундной стрелки. Оказывается, он утром не знал, что на футбол пойдет! Лишь бы меня обмануть! Он не подчиняется обстоятельствам. Если надо что-то по работе, он идет и делает. И не говорит, что у него дети голодные, что ему надо обед готовить! Не то, что женщина! Если посылают мужчину в командировку, скажем, за границу, так он едет! То виза просрочена, то деньги на новую тачку копишь! Это у него виза просрочена! Да у него не то, что заграничного паспорта отродясь не было, свой родной где-то потерял. Так два года без паспорта и живет. Лень в милицию сходить, новый выписать! А деньги он даже на новый пиджак накопить не может. И в командировки, и по личному делу. Вот, верите, по мне лучше выходные дома провести, чем в эту заграницу переться! Предлагали в эти выходные в Париж, так я отказался! Друг в воскресенье пригласил на день рождения! Все без дела болтаются, не знают, чем заняться! Только зря в кафе штаны протирают. Лучше под мостами вместе с клошарами жить, чем тут… — И как там у них люди живут? Вот мы тут сидим, лясы точим! А там бы я за это время две страницы написал! Они норовят каждую минуту в дело пустить. Это мы отдыхаем по полной… Я слушал их, не вступая в беседу. Просто изрядно набрался, так что даже плохо ворочал языком. Раз все пили за мое здоровье, я решил наверстать упущенное. То есть допить то, что не допил за всю жизнь. Поэтому тупо смотрел на лица моих друзей и слушал, о чем они болтают. Мне это было даже интересно. Потом меня увлекли собственные мысли, которые путались в голове, затуманенной алкоголем. Хотелось подвести кое-какой неутешительный жизненный итог, подумать о своей горестной жизни и понять, что она не удалась. Статьи пишу на разные темы. Это вам не романы сочинять! Тут головой думать надо! Она восхищенно смотрела на Сачковского. Наверное, видела впервые журналиста живьем. Или это мне только казалось. Да, похоже, она была уже изрядно набравшаяся, так что таращила во все стороны глаза, как камбала. Вадик зря лез ей рукой под юбку, она уже ничего не соображала. Закажут про Новую Гвинею, поедешь в Гвинею, закажут про Швейцарию, поедешь в Швейцарию, как миленький! Только на дачу и обратно. И я вам точно скажу — лучше, чем у нас, нигде нет! Вот есть за границей такой лес, такие грибы, такие поляны, такие ручейки? Да там этих самых грибов хоть завались! И маринованные, и соленые, и жаренные, и с вином, и с бифштексом! В любом магазине и в любое время! И собирать не надо! Он посмотрел на блюдо с салатом голодными глазами, наложил себе на тарелку побольше и принялся есть. Все последовали его примеру. Я хлопнул очередную рюмку водки и слегка закусил. Мне почему-то было грустно. Как всегда бывает в день рождения. Прошел целый год с последнего дня рождения, и что изменилось? Те же друзья, те же физиономии. Только постарел на целый год и еще больше приблизился к концу. Одно хорошо, наконец-то расстался с женой. Надоела она мне хуже горькой редьки. Теперь хоть заживу по-человечески! Отдохну, съезжу куда-нибудь, заведу себе новую подругу. Но почему же тогда мне так тоскливо? В Крым или на Кавказ. Ох, и хорошо тогда было! На пляже не протолкнуться, в столовой — очередища! Теперь уже не удается поехать. А заграницу только если во сне. Полно машин, куча народу и никому ты не нужен! Меня уже ничем не удивишь! Он вылез из-за стола, взяв в руки бутылку водки и, обходя по кругу стол, разлил всем по очереди. После чего сел на свое место и сказал: — Ладно, за здоровье именинника! А то он уже заснул! Все взяли в руки рюмки, громко чокнулись друг с другом, выпили и закусили. Причем, со мной так ни одна собака и ни чокнулась. Наверное, подумали, что я и вправду сплю. Но я бодрствовал вовсю. Только виду не показывал, стараясь держать вертикальное положение. Мне стало еще грустней. Вот, пьют себе в свое удовольствие, и про меня даже забыли. Может, мне вообще уйти! Ну, конечно, чего я удивляюсь! Кто я для них? Поэтому сидят, жрут, пьют и ухмыляются! Ладно, пускай болтают о своем, мне же лучше! Хоть есть время переосмыслить свою жизнь. Хотя что тут осмыслять! Опять потерян год жизни, опять прошел впустую. Ничего не сделано, ничего не создано! А мне уже ого-го! И второй жизни не будет! Сколько можно вот так существовать, бесцельно, бестолково? Может, пора сделать что-то серьезное, вечное, для потомков? А то так и уйдешь ни с чем! Вот у меня недавно дачу обчистили. Весь инструмент сперли, старый телевизор и штакетник. Хоть собаку заводи… Новая тема, очевидно, показалась всем еще более актуальной, чем предыдущая, и многие ее поддержали. Правда, придали ей собственное звучание. Так за нами и ходил! Я его и палкой и ногой, а он только огрызается и за нами. Ты смотри, опять новая тема для разговора! И откуда они их только выкапывают. На каком-нибудь телешоу каждую из этих тем целый час обсасывают и все бестолку, а здесь два слова сказали и в дамки! Как они живо беседуют! Даже не уследить за полетом мысли. Главное, до меня им никакого дела нет! Хотя у меня, можно сказать, жизнь перевернулась, с женой все-таки развелся, теперь живу в одиночестве, тоска, да и только! Хотел развеяться немного, друзей пригласил, а они сидят тут и про всякую ерунду говорят. Я при них ничего не чувствую! Хоть бы слово сказал! Я его спрашиваю: «Как дела? » А он: «Угу». И еще корыто старое взяли! Зачем им корыто понадобилось, не понимаю! Говорю: «Встань на задние лапы». И хвостом виляет от радости. А то придет домой, ляжет на диван и вот эту газету изучает! Ну, чего там может быть интересного, в этой газете? Одно и то же, одно и то же! Хоть бы что-нибудь про любовь написали… И главное, на меня ноль внимания! Видно, эта тема нравилась ей больше остальных. Они меня трогают, а я ничего не чувствую, совсем ничего. Сразу обижаются: «Почему это я в постель не хочу ложиться? » А если я ничего не чувствую! Может, она у тебя нетрадиционная. Может, ты женщин любишь. У меня ведь тоже не традиционная. Я тоже женщин люблю. Сейчас ведь принято наоборот... Он попытался обнять ее за плечи, но она выскользнула из-под его руки, уйдя в сторону, и Вадик чуть не свалился со стула. Наверное, он тоже был пьян до такой степени, что еле держался в седле. А с женщинами я тоже ничего не чувствую… — Может, мне тоже к врачу сходить? И не помню, сколько мне лет стукнуло. Вот спроси мня сейчас что-нибудь из истории, не отвечу. Но никто так и не отреагировал на мое заявление. Даже внимания не обратили. Словно это не я сказал, а какой-то сквозняк пролетел. Зато все тут же уцепились за новую тему. То, что недавно было, помню, и то, что давным-давно, тоже. Столько всякого мусора запоминаю, просто не знаю, что с ним делать! Вот имена хорошо запоминаю, а числа плохо. Зато мой вообще ничего не помнит! И когда сердце, помогает, и когда память. Я его от всего принимаю. Обычно она рядом ходит, а тут отбежала. Я просто с соседом разговорился. Он такой же породы, только кобель. Ну, думаю… — А я думаю, это они просто так корыто взяли, заодно, — гнул свое Портнов. Хороший штакетник был, сосновый, строганный. Хотел забор… — А мой вообще ничего дома не делает, — продолжала жаловаться Выкрутасова. Хоть бы гвоздь когда-нибудь куда-нибудь забил. Сколько просила, все впустую. Давай, говорю, хоть в театр сходим вечером. А он лежит себе, как будто не чувствует, что от него хотят. Не чувствую и все! Специально к массажисту ходила, думала, уж он как тронет, сразу почувствую! Лежу, как полено, и хоть бы что… — Да, я чувствую, что ты ничего не чувствуешь, — проворчал Вадим, безрезультатно пытаясь ее обнять. Когда доберешь дозу, сразу все будешь чувствовать! И он налил ей водки. У меня терпение было уже на исходе. Я был на взводе и страстно хотел врезать кому-нибудь по роже, только еще не выбрал, по какой. У меня проблема так проблема! Целый год жизни коту под хвост! Прошел впустую, как будто его и не было. Только еще хуже стало, чем было — жена ушла! Вопрос, можно сказать, жизни и смерти, а они! Нет, надо прекращать этот спектакль! Больше не хочу ничего слушать! Я ударил кулаком по столу и вскочил со своего места, уронив с грохотом стул. Ноги меня держали слабо, я покачнулся, зацепил рукой бутылку, она упала и покатилась по столу, поливая его водкой, пока не уперлась в блюдо с салатом. Сачковский от неожиданности подавился куском хлеба, потому как в этот момент его жевал. Выкрутасова подпрыгнула на своем стуле, Славик с Вадимом побросали вилки, Наташка и Юлька взвизгнули, а Портнов пробормотал что-то матерное себе под нос. Понимаете вы, любители корыт и заграниц! Вы куда пришли, на день рождения или в кабак? Послушайте лучше, что я вам скажу! Я замолчал и очумело смотрел на них. У меня перед глазами пошли круги. Их лица начали сливаться в одно безликое существо. Кажется, я начал терять сознание вслед за памятью. Наверное, это какая-то неизвестная науке болезнь, когда постепенно отключаются функции организма. При этом сердце работает, как часы. Но собравшиеся ничуть не переживали на мой счет. Похоже, они вообще собрались тут обсудить свои проблемы, и я им был до фени. Тебе вообще наплевать на меня и на то, что я говорю! Осточертели вы мне все! Вот, что я вам скажу! Сколько можно молоть всякую чушь! Сколько можно прожигать жизнь! Она одна и больше ее не будет! Если вам на нее наплевать, то мне нет! И мне надоела такая дурацкая жизнь, от которой нет никакого проку! Опротивела эта идиотская работа, которой я занимаюсь! Все ваши морды опротивели! Видеть больше никого не хочу! И знать никого не хочу! Завтра я начинаю совсем другую жизнь и становлюсь совсем другим человеком! А вы все катитесь отсюда к чертовой матери! Никого из вас, гадов, больше в моей жизни не будет! Я выскочил из-за стола и набросился на Славика, потому что он сидел рядом. И стал подталкивать его к выходу. Славик яростно сопротивлялся, но я толкал его в грудь. Вадик стал нас разнимать, пытаясь перехватить мои руки. Но я толкнул и его. Славик упирался, хватаясь за меня, Вадик пытался меня успокоить, пытаясь оттащить от моей жертвы, но я попер на них, как танк, отодвигая к двери. Женщины визжали, мужчины не стесняясь их, ругались матом. Тебе что за дело! Если тебе все опротивело, пойди в туалет, два пальца в рот и… И сразу полегчает. Что ты на меня полез! Я тебе даже не трогал! Щас двину тебе по фейсу, сразу весь мир опротивеет, не только мы! Ни у кого нет веревки? Все тоже что-то закричали, предлагая всевозможные способы моего успокоения, но я уже ничего не слышал. Злость застила мои глаза, я уже ничего не видел впереди себя, а хотел только съездить кого-нибудь по роже. И наконец мне это удалось. Только я не понял, чья рожа мне попалась под руку. И тот, кому я съездил кулаком, завалился куда-то под стол. Все набросились на меня и попытались утихомирить. Выходило так, как будто я во всем виноват и это я устроил дебош. Не они, которые развели базар не поймешь о чем, а я, который тихо себе сидел и слушал их ахинею! Это меня просто разозлило до глубины души. Дальше я уже ничего не соображал. Я толкнул кого-то в грудь, тот споткнулся о стул и грохнулся на пол. Кто-то толкнул в ответ меня, и я налетел спиной на стол. Стол опрокинулся, на пол полетели блюда и бутылки. Я схватил бутылку за горлышко, которая подвернулась мне под руку, и хотел ударить ею кого-то по башке за то, что он обхватил меня сзади и не давал возможности к перемещению в пространстве. Но мне это не удалось, и тогда я попытался перекинуть этого кого-то через себя, резко наклонившись вперед. Не знаю, откуда взялась у меня сила, но я это сделал. Чьи-то ноги возникли в воздухе, пролетели над моей головой, и рухнули куда-то между столом и стулом. Освободившись от пут, я решил перейти к активным мерам, при этом уже совершенно ничего не соображая. Подскочив к письменному столу, я выдвинул нижний ящик наружу, вытряхнул на пол содержимое и извлек на свет старенький «макаров», купленный мной несколько лет назад на вещевом рынке у чучмека, когда еще можно было купить на рынке хоть переносной зенитно-ракетный комплекс. Правда, я забыл, заряжен он или нет, я же говорю, у меня с памятью последнее время нелады. Но на всякий случай я передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Упаси бог, я ведь не собирался ни в кого стрелять, я только хотел напугать всю эту свору гостей, выстрелив в воздух. Но тут сверху что-то треснуло, по моей голове потекла какая-то жидкость, похоже, водка, и посыпались по плечам осколки. Где-то внутри моей головы раздалась дикая боль. Наверное, меня хряснули по голове бутылкой. У меня пошли перед глазами радужные круги, и я стал катастрофически терять сознание. Глава 2 Утро туманное Я с трудом разлепил глаза и увидел пустую водочную бутылку, закатившуюся под кресло. Почему этот предмет находился под креслом, а не в мусорном баке, оставалось только догадываться. После долгого мыслительного процесса я догадался. Наверное, ее закатил туда я. Вспомнить, что было вчера вечером, я уже не мог. Но судя по тому, какой в моей голове туман и как она раскалывается, вчера вечером было нечто такое, от чего наутро бывает жуткое похмелье. Приподняв голову над подушкой, я увидел кучу вещей, наваленных на кресло. Вещи были самые разнообразные. Чьи-то брюки, пиджаки, рубашки, трусы и галстуки. Может, в кресло их навалил тоже я? Наверное, я собрался куда-то ехать, и вывалил из шкафа одежду, чтобы запихнуть ее в чемодан. Так, куда же я собрался ехать? Что-то не припомню, чтобы я куда-нибудь собирался. После длительных размышлений я пришел к выводу, что, наверное, собирался ехать кто-то другой, и эти вещи его. Но почему тогда я лежу в чужой комнате и, скорее всего, в чужой постели? Понять это сейчас мне не суждено. Слишком затуманены мои мозги. Я немного повернул голову, насколько хватило сил, потому как голова дико болела, высунул руку из-под одеяла, дотянулся да затылка и нащупал там довольно приличную шишку. Именно она болела больше, чем остальные части головы, и создавала мне дискомфорт. Но не только она! У меня было такое ощущение, что я не осознаю, где в данный момент нахожусь. Я скосил глаза к окну и увидел шелковые занавески серо-голубого цвета. Они слегка колыхались от сквозняка, и в щель между ними пробивался яркий дневной свет. Из открытой форточки неслись звуки машин. Значит, уже утро, решил я. А может быть, даже и день. Я еще немного повернул голову и увидел в углу телевизор с видаком. Черт возьми, дорогая, должно быть, техника! Нет, скорее всего, чужая. Иначе бы я ей не удивлялся. Значит, я точно нахожусь в чьей-то чужой квартире. Сил повернуть голову уже не осталось, и я продолжил осмотр, полагаясь только лишь на вращение глаз. На стенах комнаты я увидел какие-то непонятные картины, изображавшие нечто, не поддающееся определению. На полу лежал мягкий пушистый ковер. Хозяину квартиры, видимо, больше ничего не нужно для счастья. В том, что квартира была чужая, я уже не сомневался. Так чья же все-таки она? Мое удивление достигло предела, когда я почувствовал рядом с собой шевеление и легкий вздох. Пришлось напрячь последние остатки сил и приподняться на локтях, чтобы посмотреть, кто же там шевелится. И представьте, рядом со мной на соседней подушке находилась женская голова. Длинные вьющиеся волосы шоколадного цвета разметались во все стороны, скрывая лицо. Если бы я его увидел, наверное, я бы вспомнил, кто это чудесное создание и как оно оказалось в моей постели. Но я не вспомнил. Даже тогда не вспомнил, когда девушка повернула голову и посмотрела на меня. Ее голая спина торчала из-под одеяла, и у меня уже не было сомнения в том, что она находится в том самом виде, в каком ее родила когда-то родная мама. Впрочем, у себя на теле я тоже не ощущал ни малейших признаков белья. Значит, мы с ней лежим в полном естестве в одной постели, и что самое интересное, легли в нее довольно давно. Как минимум, со вчерашнего вечера. Следовательно, вчера вечером что-то в этой постели происходило. Девушка выпростала нежные ручки наружу, повернулась на спину, зевнула, потянулась, приспустив одеяло со своей прелестной груди, чем вызвала у меня прилив каких-то потаенных чувств, посмотрела на меня внимательно и брезгливо, как смотрят домохозяйки на несвежие овощи, и поморщилась. Последний раз на часы я смотрел, скорее всего, дня два назад. А может, и того раньше. Но, судя по знойному воздуху, яркому дневному свету и активному движению населения на улице, уже вовсю стоял полдень. Девушка тяжко вздохнула и махнула на это дело рукой. Ей было наплевать на время так же, как и мне. Спросила она о времени, наверное, только затем, чтобы о чем-нибудь спросить. Но, увидев мой пристальный затуманенный взгляд, спросила: — Ну, чего смотришь? Я действительно смотрел на нее во все глаза, поскольку никак не мог вспомнить, кто она. Вид у меня был, наверное, довольно глупый и не заслуживающий никакого уважения с ее стороны. И все же, мне надо было как-то выяснить, кто эта прекрасная незнакомка и как мы оказались в этом уютном месте в одно и то же время. Может, спросить у нее самой? Конечно, она может оскорбиться. Обычно такие вопросы задают до того, как ложатся вместе в постель, а не после этого. Ну что ж, придется извиниться за вульгарность. Но зато я буду хотя бы знать, откуда появилась эта прелестница в моей опочивальне. Или откуда я появился в ее. То есть, каким образом мы столкнулись на жизненном пути в этом интимном месте. Но моя шутка ей явно не понравилась. Ну вот, нахамил, обидел, получил по губам, но вопрос так и остался висеть в воздухе. Кто она и откуда? Во всяком случае, самому мне ее никак не разрешить. Нет, пока я не выясню все, я не смогу со спокойной душой встать и уйти. Меня этот вопрос будет мучить до конца жизни. Надо его решать сейчас и немедленно. Он был еще более бестактным, но не задать его я не мог. Наверное, ты сам затащил меня к себе в постель! Я же говорила, что ничего не чувствую. Девушка смотрела на меня, как на идиота. Похоже, она тоже не помнила, как мы оказались в этой постели. И я начинал склоняться к мысли, что она тоже не знала, кто я такой. То есть пребывала в такой же степени неизвестности, как ваш покорный слуга. Настала пора потихоньку выяснять причины нашего общего умственного помешательства. Количество вопросов только увеличивается, а ни один из них так и не разрешен. Мало того, что я не знаю, кто эта симпатичная девушка, так я еще не могу сказать, ни чья эта постель, ни чья эта комната, ни что мы тут с ней делали. Может быть, меня положили в эту постель, когда я уже крепко спал. После выпитого чрезмерного количества спиртного. Скорее всего, так оно и было. Поверила Наташке: «День рождения! » Пошла, как дура! Это что же здесь происходило? Похоже, какая-то чумовая вечеринка, на которой отмечали чей-то день рождения. Значит, все перепились так, что оказались в самых разных местах и самом разудалом виде. А я очутился здесь в этой постели и абсолютно голый. И эта молодая леди тоже. Причем, в таком же виде. Все-таки надо заметить, что нам с ней еще повезло. У нас хоть одежда под рукой. Другие-то неизвестно где, а одежда их тут, в кресле лежит. Но почему же я ни черта не помню? Да, глупо как-то получается. Доотмечался до такой степени, что забыл, по какому поводу пил. И о какой Наташке идет речь? Нет, поистине, день начинается с одних загадок! Если так и дальше пойдет, к вечеру я просто свихнусь. Надо выяснить хотя бы вот что! Она сделала рвотное движение и зажала рот рукой. Видимо, испытывала те же муки похмельного синдрома, что и я, но мои муки были усилены сплошными непонятками. Она сделала свое предположение и не угадала. Потому что никакого Вадика я тоже не знал. Никогда даже не слышал этого имени. А если я его не знал, то как я мог оказаться у него на дне рождения? Хотя, возможно, я пошел на эту вечеринку с одним из своих дружков, которого пригласил этот Вадик. То есть меня взяли на нее за компанию. Но почему этот друг оставил меня здесь, черт возьми?! Девушка произвела некое движение рукой, как бы обрисовывая мне портрет этого Вадика и, поняв, что я не очень хорошо представил себе его, пояснила: - Ну, этого наглого типа, с большим таким носом. Он больше всех орал и со всеми целовался. Ты ему еще по шее дал! А потом вы оба набросились на Славика, который тоже хотел затащить меня в постель, пока вы дрались. Вечно передерутся из-за красивой женщины! Я тупо смотрел перед собой, напряженно вспоминая, чей же мог быть день рождения и кто такие Славик с Вадиком. Что-то не припоминаю таких имен среди своих друзей. И как бы я не напрягал память, так ничего и не вспомнил. И что ж за напасть такая! Нет, пожалуй, с выпивоном пора завязывать. Надо же было допиться до такого состояния, чтобы все забыть. По-моему, я вчера слишком сильно перебрал. Думала, попала в приличное общество. А вы что устроили? Может быть, кого-нибудь выкинули в окно, побили или, не дай бог, грохнули. Но пистолет-то зачем вынимать? Как вспомню, так вздрогну! Совсем, что ли, ты до ручки дошел? Вынул ствол и давай им махать! У меня ум зашел за разум, крепко зацепился, и я понял, что они уже не расплетутся ни за что. Вам бы только нажраться! А после этого еще драку устроить! Нет, ну почему нельзя выпить рюмку водки и сидеть весь вечер под легким кайфом? Почему обязательно надо вылакать по литру? Этому загадочному народному явлению не могут найти объяснение даже ученые с мировыми именами, куда уж мне со своим скудным высшим образованием! Почему нормальные вроде бы люди пьют водку, пока она не кончается, почему идут за ней еще, когда уже выпито столько, сколько не каждая лошадь выпьет воды, почему пьют до степени полного отрешения от действительности — на все эти вопросы никто никогда не ответит, даже если ему подарить в пользование целый научный институт? И я попытался найти свою причину. Вода безвкусная, пепси сладкий, чай горячий, кофе горький. Как ни крути, кроме водки больше пить нечего. Она поморщилась и опять сделала рвотное движение, прикрывая ладонью рот. Давай как-то выбираться отсюда! Не до вечера же лежать! Я был не против. Мне тоже надоело лежать и заниматься пустым терзанием моей окончательно сдвинутой по фазе памяти, в которой не осталось ничего реального и здравого. Одни смутные обрывки каких-то неясных образов. Я потянул на себя одеяло, но она вцепилась в край обеими руками. Видно, не хотела терять последнюю одежду. Согласен, в ее положении это была единственная защита слабого, подверженного всяческим соблазнам, тела. А я останусь тут лежать, как голая дура! И начала стягивать одеяло с меня. Я почувствовал, что сейчас предстану перед ней во всем своем естестве, и мне стало не по себе. Странно, никогда не был таким стеснительным. Но сейчас на меня повлияло общее напряженное состояние. На всякий случай я тоже ухватился за край одеяла и потянул его на себя. Девушка горько вздохнула и посмотрела на меня чистым невинным взглядом, от которого у меня побежали мурашки по спине. Я понял, что сейчас она вцепится мне зубами в глотку, если я не отдам ей эту большую измятую и порванную в некоторых местах толстую шерстяную тряпку. Знаешь, с меня хватит! Я хочу одеться и уйти. Я пожал плечами и гордо сложил руки на груди. А что еще я мог ей предложить? Онаприподнялась на локте,прикрыв грудь одеялом, и хотела вылезти из постели, перешагнув через меня, но не решилась. Гордость взяла свое, ведь я продолжал нагло на нее смотреть. Черт его знает, но у меня тоже взыграли остатки гордости, и я решил не сдаваться. Все-таки задевает самолюбие, когда тебя вышвыривают из постели. Мне не трудно глаза закрыть, тем более что они закрываются сами собой. Да еще голова болит, как треснутый чугунок, особенно в задней части, где выросла шишка. Наверное, кто-то здорово врезал мне по башке чем-то тяжелым. Но вот кто и за что? И про какой такой пистолет говорит эта растрепанная красотка? Девушкаснова попыталась вылезти из постели, спустив одеяло ниже дозволенного приличиями, но я продолжал смотреть на нее. Просто не мог оторвать глаз, до чего она была хороша. Я уже не могу здесь лежать! Если ты сейчас не свалишь, я наблюю тебе на голову! Пожалуй, она может исполнить свою угрозу. Чем черт не шутит! Придется все-таки вылезти, хотя мне этого и не хочется. Она мне понравилась, эта бойкая девушка, и глупо оставлять ее одну. Но если женщина просит… — Ладно, отвернись к стене, я вылезаю. Она отвернулась к стене. Я вылез из постели, подошел к креслу и стал рыться в одежде. Вся она была какая-то чужая, не моя, я не узнавал среди вещей своих, и это ввело меня в крайнее недоумение. Отчего это произошло, интересно? Может быть, я раздевался где-то в другом месте? А потом в голом виде был доставлен в постель. И тут меня пронзила догадка. Ну конечно, это не я раздевался, а меня раздевали где-то в другом месте, когда я находился в полной отключке, а потом перенесли в эту комнату и положили в постель, как бревно. Именно поэтому я ничего не помню. Возможно, и с девушкой проделали точно такую же операцию. Ладно, потом как-нибудь выясним, кто это сделал. Главное, сейчас убраться отсюда! Чужие трусы мне надевать не хотелось из чувства брезгливости, поэтому я сразу натянул на голое тело какие-то брюки темно-синего цвета в полосочку, но они оказались немного велики. Пришлось стянуть их ремнем на животе. Несмотря на все ее очарование, она была на редкость груба. Я порылся в карманах, вынул несколько мятых купюр разного достоинства и какой-то ключ. Повертел его в руках, напряженно вспоминая, что это за ключ и от чего он. Но не успел вспомнить, как снова услышал истошный крик. Мне все еще хотелось восстановить нормальную работу памяти, а девушке явно хотелось освежиться. Наши желания вошли в противоречие друг с другом и могли перерасти в небольшую потасовку. Но поскольку я с женщинами драться не умею, то мне пришлось бы сразу лечь на лопатки. Значит, ее раздевал все-таки я. Тогда кто же раздевал меня? Но почему я не помню такого занимательного эпизода в своей биографии? Я накинул на плечи какую-то рубашку противного зеленого цвета, всунул руки в рукава. Пришлось снять ее и надеть другую, светло-желтую, правда, не первой свежести. На сей раз рубашка оказалась как раз. Я завернул рукава, заправил ее в брюки. Надевать галстук, который подвернулся под руку в куче вещей, уже не было ни времени, ни желания. Я только достал из кучи какой-то непрезентабельный пиджак темно-синего цвета в полосочку, наверное от тех самых брюк, и с отвращением напялил его на себя. Пиджак оказался немного великоват в плечах. Так что наверняка этот костюм не мой. Хотя я выглядел в нем довольно сносно. Все равно сейчас выбирать не приходилось. Напоследок я натянул на ноги чьи-то несвежие носки. И откуда только здесь взялась эта куча одежды? Наверное, хозяин этой квартиры, тот, кто оставил нас с девушкой предаваться радостям в постели, не очень заботится о своей одежде и держит ее в таком наваленном виде. Но почему среди этих вещей я не узнал ни одной своей, вот интересно? Все, я могу выходить из комнаты. Оставаться опасно, разгневанная женщина страшнее черта. В гневе она может даже убить ненароком. Не будем доводить ее до крайности. Я покинул мою очаровательную незнакомку, закрыв за собой дверь. Пускай она выбирает себе одежду по вкусу, сколько ей захочется, и одевается в одиночестве. Прошелся по коридору, удивленно осматривая квартиру. Я мог совершенно точно сказать, что был здесь впервые. Потому что не узнавал ее. Ни расположения комнат, ни мебели, ни обоев на стенах, ни паласа на полу. Ничего этого я не мог узнать, и даже не мог сказать, что когда-то уже это видел. Наверное, я попал в эту квартиру в полуобморочном состоянии. Меня внесли сюда, раздели догола и положили на кровать. Если бы это было не так, я бы хоть что-нибудь помнил, хотя бы момент раздевания. Пройдя по коридору, я вышел на кухню, дверь в которую располагалась в самом конце. На кухне стоял стол с остатками закуски и единственным украшением — недопитой бутылкой водки, которая сразу возбудила во мне потаенное желание. Я налил себе рюмку и опрокинул ее в рот. Немного полегчало, но голова закружилась от свалившихся на меня несчастий. Никогда еще я не оказывался в таком месте, в каком не мог объяснить самому себе, как я в нем оказался. Я взял с тарелки соленый огурец и кусочек хлеба, закусил, и понял, что сыт. Больше я не положу в рот ни крошки. Иначе все полезет наружу. И тут я услышал быстрые шаги из коридора. Я подошел к двери, выглянул из кухни и успел заметить, как мимо пронеслась моя соседка по постели в каком-то нелепом одеянии из большеразмерных мужских вещей. Она с силой хлопнула дверью ванной, так что задрожала хлипкая стенка. Я подошел к двери и негромко постучал. Из ванной послышался сильный шум воды и шлепки рукой по голому телу. Видимо, незнакомка решила смыть с себя грязь прошедшей ночи. Право, ей так шла эта грязь. В ней она казалась мне амазонкой, шастающей по лесу в поисках мужской дичи, которую можно подстрелить. Получив от ворот поворот, я не стал особенно по этому поводу расстраиваться. Девушек много, в конце концов, не удалось познакомиться с этой, найду другую. Пока же мне надо выбраться отсюда и навестить одно из тех мест, где меня могут ждать — съездить на работу или побывать дома. Я пока еще не решил, куда я намылюсь. Чья эта квартира, выясню как-нибудь потом. Сейчас меня больше волнуют другие вопросы — что происходило вчера, как я оказался в этой квартире, и почему, в конце концов, я ни черта не помню? Сдается мне, не помню я из-за того, что некто крепко вдарил по моей голове, и в ней что-то сместилось. Затылок все болит и болит! Глава 3 Разговор с трупом Я решил осмотреть всю квартиру, чтобы отыскать в ней хоть что-нибудь знакомое, какую-нибудь вещь, которая поможет мне восстановить утраченную связь событий вчерашнего дня. Для начала я двинул в прихожую, чтобы нацепить что-нибудь на ноги. Не ходить же по квартире босиком! Из всей кучи обуви я подобрал себе наиболее подходящую — крепкие черные ботинки со шнурками, которые были мне как раз. Остальные оказались сильно разношены и скорее всего были чужие. А я не люблю носить чужую обувь. Правда, меня несколько озадачило то, что я не могу найти своих родных, тех, в которых я пришел сюда, в эту незнакомую квартиру. Хотя, сейчас с похмелья я даже не мог вспомнить, какие на мне были ботинки. Может быть, эти, а может быть, и нет. Но я не стал зацикливаться на таких мелочах. Все это ерунда по сравнению с другими основополагающими вопросами, приведенными выше. Надев ботинки, я прошелся по коридору, заглядывая в комнаты. Их было еще две, помимо той, где я проснулся вместе с этим чудесным созданием, которое сейчас весело плескалось в ванной. Вообще, квартирка была довольно просторная, и значит, здесь жил человек не бедный, у которого я каким-то чудом оказался в гостях. Но вот кто он и как я попал к нему в дом? Ясно, что пригласил, но не мог же он пригласить к себе в дом незнакомого человека? Но тогда почему я его не помню! В большой комнате я обнаружил обеденный стол, на котором оказалась грязная посуда с остатками недоеденных блюд и недопитых напитков, батарею бутылок в углу, перевернутые стулья. Все это говорило о том, что здесь действительно отмечала чей-то день рождения шумная компания, как и утверждала моя соседка по постели. Наверное, все разошлись еще вечером, оставив нас с незнакомкой предаваться сладостному сну в одной постели. А может быть, разбежались совсем недавно, до нашего с ней пробуждения. Остается только гадать на этот счет. Впрочем, причину спешного побега тех, кто веселился в этой комнате, я понял, как только заглянул в следующую комнату. Вернее, я понял это не сразу, а по прошествии нескольких минут, достаточных для того, чтобы определить состояние человека. То есть состояние его здоровья. Нет, совсем не то говорю — его жизнеспособность воспринимать окружающую действительность. Короче говоря, понять, жив он или уже нет. Как только я открыл дверь в эту комнату, мне показалось странным, что в ней присутствует человек. Комната представляла собой кабинет с письменным столом и книжными шкафами. Но человек книги не читал, он смотрел куда-то в потолок, в то место, где было какое-то непонятное желтое пятно. Пятно он вряд ли рассматривал, потому как оно ему было уже за ненадобностью. Мужчина лет тридцати пяти, с курчавой шевелюрой, в белой рубашке и галстуке, сидел в кресле, боком к входной двери, как-то странно откинув голову на спинку. Не прислонив ее к спинке кресла, а отбросив назад, словно она, голова, ему уже была не нужна. Почему он не производил никакого шума, пока мы с незнакомкой выясняли отношения в постели, интересно? Как будто не слышал голоса в соседней комнате! А может, слышал, да не хотел вступать в беседу? Я даже представить себе не мог, что в квартире помимо нас может быть кто-то еще. Но, тем не менее, он присутствовал. Человек мне не ответил. Потому как действительно спал. Это я понял, когда подошел к нему поближе и заглянул в лицо. В его виске зияло отверстие размером с копейку, с запекшейся по краям бурой кровью. Засохшая тонкая струйка крови, стекающая по щеке, обрывалась, не доходя до шеи. Видно, кровь капала со щеки на пол. И точно, прямо под его головой на мягком светлом паласе растеклось кровавое пятно, уже практически засохшее. Значит, этот человек сидел тут давно, раз успела засохнуть кровь. Вернее, не человек сидел, а его труп. Он был однозначно мертв — для этого не надо было щупать его пульс, подставлять зеркальце ко рту и производить каких-либо других операций по установления состояния его здоровья. Невооруженным глазом было видно, что здоровье у него уже ни к черту. Его мертвенно бледное лицо и абсолютно недвижимая грудь говорили о том, что человек уже не дышит и не дышит довольно давно. Скорее всего, с вечера. Покойников я не боюсь, но все же подходить к нему близко было не очень-то приятно. Я на цыпочках подошел к телу, стараясь не дышать! Наверное, подсознательно я боялся его разбудить, хотя сознанием и понимал, что мне это не удастся в любом случае. Даже если я буду кричать! Но кричать я не стал. Это только в дешевых фильмах при виде трупа кричат женщины, да и то беременные. Подошел я к трупу потому, что мне попался на глаза один страшный предмет — пистолет системы товарища Макарова, лежащий на письменном столе. Я взял его в руку и сразу почувствовал холод и тяжесть каленой стали. Пистолет, вне всякого сомнения, был настоящий. От него даже несло запахом пороха. Или мне это только так показалось с испугу. Я оглядел комнату в поисках гильзы, которая должна была валяться на полу, но ее не нашел. Наверное, она закатилась под шкаф. Ладно, не будем заостряться на мелочах, когда на моих глазах решается вопрос жизни и смерти! Вернее, когда он уже решен. Все было ясно, как божий день. Человек застрелился, пустив себе пулю в висок. И такой приличный человек без всяких следов порока на лице. Вот тут мне захотелось вскрикнуть от ужаса, потому что самоубийца всегда ужасает живых своим необъяснимым поступком. Но комок застрял у меня в горле, и крика не получилось. Потому что я сразу подумал о том, каким, однако, оригинальным был этот человек. Наверное, при жизни он был очень аккуратным и педантичным, и не любил, когда по комнате разбросаны вещи. Иначе не объяснить, зачем он, после того как застрелился, положил пистолет на стол, а не бросил его на полу. Наверное, его рука по привычке положила пистолет, а не отшвырнула в сторону, как это обычно бывает в таких ситуациях. Хотя, по правде говоря, я в таких ситуациях еще не бывал и не видел, куда падают пистолеты после того, как из них стреляются самоубийцы. Конечно, можно предположить, что кто-то, вошедший в комнату раньше меня, поднял с пола пистолет и положил его на стол. Да затем же, зачем взял его я. Чтобы посмотреть, настоящий он или игрушечный. Но установить, брал его кто-то посторонний или нет, теперь можно только по отпечаткам пальцев на рукоятке. Если они чужие, значит, так оно и есть. А если там отпечатки пальцев самоубийцы, значит, положил он сам без посторонней помощи, хотя это и противоречит здравому смыслу. К сожалению, я не эксперт и отпечатки снимать не умею. Я умею только быстро бегать. И, по-моему, сейчас это умение мне ой как пригодится! Потому как оставаться в одной квартире с трупом не хочется. Тем более что на рукоятке теперь мои отпечатки. Я осмотрелся, никакой тряпки в комнате не нашел, похлопал себя по карманам и выудил из кармашка пиджака носовой платок. Тщательно протер рукоятку пистолета и положил его обратно на стол. Затем посмотрел на лицо трупа. Добротное, откормленное лицо здорового, упитанного человека. Оно было недвижимым, застывшим, как гипсовая маска. Я быстро окинул взглядом тело убитого. Молодой человек с холеными руками и с золотым перстнем на пальце. Должно быть, это бизнесмен с хорошим доходом. Такие люди, как правило, сами не стреляются. Их, как правило, заказывают. И тут мои затуманенные мозги уколола болезненная мыслишка. А если это не самоубийство!? Что, если здесь произошло самое настоящее заказное убийство! Собрали на чей-то день рождения знакомых и мало знакомых людей, в числе которых оказался по глупости и я, все крепко выпили. Причем кто-то подмешал в спиртное снотворное, а затем, когда все уснули, спокойно этого парня грохнул и сбежал. Подстроив так, что подозреваемым окажется тот, кто любит сладко поспать. То есть им оказался я. Потому как сейчас прибудет милиция и возьмет меня на месте преступления. Правда, у меня есть свидетель, эта отчаянная девушка, которая расскажет, где я провел ночь. Но с другой стороны, если бы убийца вызвал ментов, они бы уже давно были здесь. Приехали бы спозаранку, перетрясли весь дом, допросили бы нас с девахой, и сидели бы уже, составляя протокол. Значит, убийца милиции не вызвал. Конечно, зачем ему это? За него это сделает другой. Тот, кто первым найдет труп. Отсюда вытекает, что первым нашел труп я. Значит, мне милицию и вызвать! По идее, конечно, надо так и сделать. Вызвать милицию, чтобы она разобралась во всем. Но тогда придется ее дожидаться и давать показания, а я, признаться, ничего не помню из вчерашних событий. Я не могу точно сказать, кто этот человек, который так нелепо и безрассудно закончил свои дни. И даже приблизительно не могу сказать, кто это такой. Может, просто вызвать милицию и уйти до ее приезда, а уж они потом пускай выясняют, что здесь произошло, что это за тип и кто его убил. Только сначала надо предупредить прекрасную незнакомку, чтобы для нее не было неожиданностью присутствие в квартире еще одного человека. И если она хочет стать подозреваемой в убийстве, то пускай дожидается приезда оперов. А я не хочу. Я вышел из комнаты, протопал по коридору и подошел к двери ванной комнаты. За дверью было тихо, вода не лилась, шлепанья прекратились, доносились только шорохи полотенца. Похоже, девушка закончила омовение и сейчас предстанет передо мной чистая и непорочная. Только вот обрадовать ее мне нечем. Как она отнесется к виду трупа, я даже предположить не мог. Вполне возможно, что с ней случиться припадок и придется ее откачивать. Ладно, так и быть, откачаем! Я постучал по двери согнутым пальцем. Другого я от нее не ожидал. Кому охота с утра пораньше разглядывать трупы? Может, кому-то и хотелось бы поглазеть, любопытных всегда хватает, но только не молоденьким девушкам. Им-то хочется радоваться жизни, смотреть на солнце и цветы, выслушивать комплименты. А какой комплимент услышишь при покойнике? Разве только насчет нездоровой бледности лица и ужаса в глазах. Я бы просто прыгал от счастья! Я вообще не люблю врать ни при каких обстоятельствах. Если в квартире труп, то я так и говорю, а не стараюсь успокоить человека всякими бессмысленными намеками. Мол, понимаете, случилась одна неприятность, которая может вас расстроить, так что возьмите себя в руки… в общем, в таком духе. Так вот такой подход не по мне. Между тем щелкнула задвижка, дверь распахнулась, и на пороге предстала она. Одетая в свою родную, чисто женскую одежду. Похоже, ее бельишко, юбчонка и кофточка действительно висели в ванной на крючке. И, наверное, она раздевалась сама, раз помнила, где ее повесила. У меня даже дух захватило, до чего она была хороша. Длинные шелковистые волосы рассыпались по плечам, открытая грудь ласкала взор, а большие синие глаза смотрели удивленно и доверчиво. Вот только выражение лица было совсем не ангельским. Оно было хмурым и мрачным, как туча на горизонте. Она смерила меня убийственным взглядом и рванула по коридору, чуть не сбив меня с ног. Добежала до двери и остановилась на пороге. Я поплелся следом и встал у нее за спиной. Даже не заходя в комнату, можно было разглядеть кровавую дырочку в виске у мужика, если повнимательней присмотреться. И понять, что этот человек уже не отдыхает, а начинает готовиться к своим похоронам. Но девушка подошла поближе и увидела все своими глазами — дырку в голове, кровь на паласе и пистолет на столе. Я показал ей то, что она хотела увидеть. Ты что не видишь, он сам застрелился! Она смотрела на труп во все глаза. Затем повернулась ко мне и отпрянула в сторону. Ее глаза быстро расширялись от ужаса, а лицо побелело, как поляна, занесенная снегом. Похоже, она и в самом деле решила, что я убийца. Как он мог застрелиться и положить пистолет на стол? Что, такого не может быть? И уж совсем может быть, что это ты его грохнул и положил! Скажешь, такого не может быть? Это же твой пистолет! Ты из него вчера стрелял! Она отодвинулась от меня подальше, не отрывая взгляда. Наткнулась ногой на табуретку, торчащую зачем-то в углу, быстро наклонилась, все также не отрывая от меня взгляда, схватила ее за ножку и воинственно подняла над головой. Выражение ее лица было самым решительным. Мне показалось, что она собирается этой табуреткой в меня запустить. Да чего уж тут не понять! Она думает, что я сейчас брошусь ее убивать. Мол, одного пришил, теперь буду убирать ненужного свидетеля, то есть ее. Самому бы уйти отсюда живым и здоровым! А то сейчас ментура приедет, нам обоим не поздоровиться! Тебя тоже привлекут по этому делу, причем совсем не как свидетеля, а как подозреваемую. Менты всегда всех свидетелей сразу записывают в подозреваемые, это давно известно! Как я мог его убить, если мы с тобой спали в одной комнате, а труп в это время отдыхал в другой. А если так, то она может смело заложить меня ментам. И они ей поверят. Потому что у нас всегда верят свидетелям. И конечно, я не слышала выстрела из-за шума воды. Все ясно или еще нет? Она стала задом отступать в прихожую, проверяя, не преследую ли я ее. Причем, табуретку она держала высоко над головой. Стоило мне хотя бы качнуться в ее сторону, как табуретка тут же полетела бы мне в голову. Поэтому я остался стоять на одном месте. Не хотел еще раз получать по башке, она и так раскалывалась пополам. Вляпаться в такое дерьмо! Как чувствовала, что здесь произойдет какая-нибудь гадость! В прихожей она стремительно нацепила на ноги свои туфельки, не спуская с меня глаз и схватила свою сумочку с тумбочки. Наверное, в отличие от меня она не страдала провалами в памяти и хорошо помнила, куда что положила и поставила, потому как обуви валялось много и легко можно было перепутать. Затем она щелкнула замком и открыла входную дверь. Только погоди, пока я уйду! А то еще подумают, что я с тобой заодно! И она вылетела из квартиры со скоростью шаровой молнии. По лестнице дробно застучали ее каблучки. И через какое-то мгновение стало тихо, как в морге в выходной день. Оставаться в нем дальше не было никакого желания. Ведь действительно, меня могут задержать на месте преступления, которое было совершено вчера. Станут ли менты сопоставлять время, если уже в руках есть подозреваемый. Я дернулся к лестнице, чтобы по примеру девицы исчезнуть из этой квартиры навсегда и больше в нее не возвращаться, но что-то кольнуло у меня в районе сердца. Наверное, это была совесть. Хотя никто так и не выяснил, где именно она у человека находится, но все почему-то думают, что совесть находится рядом с этим органом. Очень не хочется навешивать на себя убийство этого типа, но позвонить в ментуру я просто обязан. Если я этого не сделаю, потом буду мучиться до конца своих дней. И я вернулся в квартиру, закрыв за собой входную дверь. Отыскал в одной из комнат телефон. Хорошо еще, что в этой комнате не было трупа, а то мне было бы неудобно разговаривать с милицией в его присутствии, а потом сбегать. Вынул из кармана незаменимый носовой платок, обхватил им трубку и поднял к уху. Рядом с телефоном на тумбочке валялся блокнот и карандаш для записи телефонных номеров. Я взял карандаш и нажал его концом на цифры «ноль» и «два». А рядом лежит пистолет. Только я его не убивал! Я хотел было назвать адрес, но не смог. Адреса этой квартиры я не помнил. Потому что вообще не помнил, как в эту квартиру попал. И сколько бы не напрягал память, вспомнить его так и не смог. Но предупреждаю, я к этому трупу не имею никакого отношения. Что бы вам тут не говорили! Зашел в квартиру, увидел труп и позвонил вам. Больше ничего сообщить не могу. Я положил трубку на аппарат. Ничего, установят, откуда был звонок, и приедут. Платком, через который я держал трубку, протер карандаш и положил его на место. Затем прошел на кухню и вытер отпечатки моих пальцев с поверхности так и недопитой бутылки водки и отставленной мною рюмки. После чего отправился в прихожую, открыл входную дверь, протер платком ручку и барашек замка, и ушел. Спускаясь по лестнице, бросил платок в мусоропровод. Надеюсь, что отпечатков моих пальцев больше нигде нет. Хотя это слабое утешение. Если начнут копать, выяснят, что я был на дне рождения, да и девка меня заложит. Это уж как пить дать! Глава 4 Сверхсекретное предприятие Я выбежал из темного подъезда на свет божий. Было тепло, даже жарко, так что сразу и не поймешь, какой сезон на дворе — весна или лето. Солнце ударило мне в глаза, и я даже прищурился. Немного свыкся с ярким светом, открыл глаза и окинул взглядом улицу, пытаясь определить, куда же меня вчера занесло. Мимо шныряли прохожие, торопясь по делам, по мостовой пролетали машины. Никто не обращал на меня внимания. В этом, конечно, ничего удивительного не было, удивляло только одно — я не узнавал этой улицы. Ни домов, ни деревьев, ни вон того магазина. У меня было ощущение, что я здесь никогда не был. Занесла же меня нелегкая! Пришлось перейти на другую сторону и внимательно осмотреть дом. Обычный многоэтажный жилой дом, каких понатыкано в любой части города во множестве. Его я тоже не узнал. Кто меня сюда привез и когда? Но этот вопрос еще так себе, из легких. А вот кто застрелил этого мужика и зачем? Или он застрелился сам и тоже зачем? Вот вопрос, так вопрос! Причем, вопросы продолжают расти ни по дням, а по часам, и скоро, наверное, придавят меня своим количеством. Ну, хотя бы один коротенький ответ на любой из этих вопросов, который бы меня удовлетворил! И тогда бы я наверняка смог выстроить всю цепочку событий, произошедших вчера со мной в этой злосчастной квартире. Да, не очень весело закончился чей-то день рождения! А может, это был день рождения того мужика с дыркой во лбу? Вот не повезло бедняге! Я даже не знаю, кто это такой, и не могу высказать соболезнования его родным. Но на один вопрос я все-таки могу получить ответ! Может быть, это подтолкнет мою память к воспроизводству вчерашних событий! Мимо меня шел прохожий. Нестарый еще мужик в легкой курточке с матерчатой сумкой в руке. Он шел по делам, шел, наверняка, точно зная, куда идет и зачем, потому как даже не смотрел по сторонам. Мужик чуть-чуть приостановился, посмотрел на меня внимательно и усмехнулся. Его худое, небритое лицо слегка расплылось в улыбке, и в раздвинутых губах блеснул стальной зуб. Наверное, ему понравилась моя шутка, и он ответил мне своей. И он двинул дальше, не задерживаясь ни на секунду. А мне так хотелось с ним побеседовать по душам. И выведать какие-нибудь интересные вещи. Например, какой же это все-таки город. Потому что в своем родном я бы не заблудился. Его я знаю вдоль и поперек. Во всяком случае, мне так кажется. Завяжи мне глаза и отправь в любой район моего родного города, и я точно скажу, куда меня забросила судьба. А эту улицу я не знал вообще! Хотя такое название когда-то слышал. Впрочем, это довольно обычное название для города, в котором не осталось ни одного лесного массива. Улиц с таким названием в каждом городе по несколько штук! Но он меня уже не слышал. Я постоял немного, поглядел в одну сторону, потом в другую, и решил двинуться наугад. Скорее всего, город этот я знаю, просто случайно оказался на этой Лесной улице, которую каким-то чудом обходил до сих пор стороной. Ладно, оказался, так оказался — не расстраиваться же по этому поводу. Нужно думать о другом — куда мне сейчас отправиться. Домой или на работу? На работу или домой? Думаю, все же домой ехать не имеет смысла. Жена сейчас на работе, ребенок в школе и меня там никто не ждет. А есть ли у меня жена и ребенок? Даже этого не помню! До чего же я допился! Нет, лучше все-таки поехать сразу на работу. Тем более что я уже прилично опоздал, и шеф наверняка рвет и мечет. Надеюсь, коллеги смогут мне рассказать, что же вчера произошло. Кто-нибудь из них наверняка был на этом чертовом дне рождения! Осталось вспомнить одну маленькую деталь, без которой я не смогу выполнить задуманного — где я работаю? Где-то ведь я работаю! Не могу же я нигде не работать! Вот черт, совершенно не помню! Да, что-то с памятью моей стало… То, что было не со мной, помню… А то, что со мной, как отрезало! Проклятая водка, больше ни капли в рот не возьму! Даже если будет отличная компания. Хватит с меня компаний! Два часа веселья, а потом весь день в отключке. Да еще голова раскалывается, как будто по ней бьют молотком. Я потрогал рукой шишку на затылке. Она жутко болела, но я уже не обращал внимания на такие мелочи. Хотя, возможно, это не мелочь, а важная деталь. Память наверняка отшибло именно оттого, что кто-то зацепил чем-то тяжелым мой котелок. Так, надо успокоиться и сосредоточиться на одном предмете — на работе! Ну, хотя бы одна зацепка должна быть, которая укажет мне верный путь! Я похлопал по карманам пиджака и нащупал на груди какую-то твердую картонку. Запустив руку во внутренний карман, выудил оттуда красивую открытку, сложенную пополам в виде книжечки. На первой сторонке было выведено красивыми буквами «С днем рождения! Развернув открытку, я прочитал короткий официальный текст, написанный от руки почти каллиграфическим почерком: «Дорогой Александр! Коллектив конструкторского отдела нашего Института поздравляет Вас с днем рождения и желает отменного здоровья дома и творческих подвигов на работе. Вот теперь мне все ясно! Это костюм именинника, у которого я был на дне рождения. И его зовут Александр! Кто же он такой, этот Александр? Наверняка мой друган, иначе он не пригласил бы меня на свой день рождения. И, скорее всего, коллега! Да, точно коллега, мы с ним работаем в одном Институте и, наверное, даже в одном отделе. Обычно ведь друзей детства не вспоминают, когда речь идет о дне рождения, а зовут коллег. Все, надо ехать в этот Институт — именно там я и работаю! Хотя, по правде говоря, я плохо представляю, какой именно Институт, чем он занимается и как называется! Ладно, надеюсь, этих институтов здесь не так много! Невдалеке наудачу была распложена автобусная остановка. К ней как раз подкатил автобус и открыл двери. Я сорвался с места и припустил, чтобы успеть на него. Хорошо, что на остановке стояла в ожидании женщина. Она готова была залезть в автобус, но я, подбежав, остановил ее своим дурацким вопросом. Конечно, она именно мой Институт и имела в виду. Никакого другого Института поблизости просто нет. Может, он вообще в городе один-единственный! И все его так и называют — Институт! Не уточняя, как он называется и какой наукой занимается. Может об этом вообще не принято распространяться. Может, это учреждение секретное. Главное, что про него все знают! Я помог женщине подняться в автобус и забрался следом за ней. Теперь все стало понятно! Значит, мы с ребятами вчера хорошо отметили день рождения Александра у него дома. А поскольку я никогда до этого не был у него в гостях, я и не узнаю эту квартиру. А девушка, по всей видимости, подружка той самой Наташки, которая знакома с этим самым Александром. Хотя лично мне это имя ничего не говорит. Возможно, это кто-то из моих коллег, с которым я плохо знаком. Поэтому, собственно, я не узнал и личность трупа. Это ведь был приятель Александра, а не мой. Ну, вроде бы все выстроилось в одно целое. Надо только подтвердить это свидетельскими показаниями. Только надо это делать осторожно, чтобы не подумали, что я имею какое-то отношение к убийству. Я отсчитал пять остановок и вылез из автобуса. Увидев длинный бетонный забор с колючей проволокой по верху, я сразу понял, что и есть секретный Институт. Невдалеке виднелся одноэтажный домик проходной рядом с большими железными воротами. Значит, здесь находится энное предприятие и при нем Институт, который разрабатывает то, что производят на этом предприятии. И я работаю в этом Институте. В проходной рядом с вертушкой сидел пожилой охранник в камуфляжной форме и даже с рацией наперевес. Сидел себе и сидел, прикрыв глаза и уставившись в одну точку. Он не обращал ни на кого внимания, пока я не полез через вертушку. И вот только тогда он вздрогнул, словно его разбудили, взял и перекрыл ее. Нажал какую-то педаль, что-то там заклинило, и вертушка застыла на месте. Я уперся в нее животом. Ну вот, про пропуск-то я и забыл! Хотя всем давно известно, что без пропуска человек — никто! Я похлопал для виду себя по карманам и, конечно, никакого пропуска не нашел. Да и как он мог там оказаться, если я надел чужой костюм! Странно только, что я не нашел своего. Конечно, предъявлять поздравительную открытку в качестве пропуска в столь серьезное учреждение глупо. Ладно, будем пробиваться так! Жаль, охранник мне не знаком, а то бы непременно пропустил. Может, взяли недавно нового. Хотя, честно говоря, я и предыдущего-то плохо помню. Пролетаешь обычно мимо него, как ракета, даже не замечая человека. Нет, чтобы поговорить с ним о чем-нибудь, угостить анекдотом. Глядишь, сейчас бы и пригодилось! Ну что ж, придется идти в атаку безоружным! Отмечали день рождения, и я остался. И так уже опоздал, не возвращаться же домой! Я скукожил жалостливую физиономию, на какую только был способен. Обычно такой подход вызывает ответные чувства у собеседника и он, расчувствовавшись, снимает с себя последнее. Ехать за ним, к обеду вернусь! Но сейчас этот номер не прошел. Вот таких и надо брать в охранники. Молодец дед, стоит насмерть! Вот что значит, фронтовая закалка! Хотя этот вряд ли на фронте был, но закалка осталась. Только мне от этого не легче. Я тебе за это… Обычно я не люблю ничего клянчить. Но сейчас ситуация была патовая. Надо прорываться на работу всеми возможными способами. Для этого подойдет и жалкая лесть. Мне на работе делать нечего, но прорваться хочу — нужно разрешить мучающие меня вопросы: Чей был день рождения? Как я оказался в той квартире? Кого именно из наших убили? И что вообще там происходило? Может, и я к этому делу имею какое-то отношение! Самое непосредственное… — Сказал, не пущу! Ну, чего у нас может быть сверхсекретного? Давно все секреты распродали за гроши. Я лично уже не знаю ни одного приличного секрета, за который на базаре можно было бы получить хоть стольник. Знал бы, давно бы продал. Кому сейчас нужны наши секреты кроме нас самих? Может, я после вчерашнего плохо себя чувствую, и то на работу иду. Другой бы дома остался, а я иду! А ты мне такой трудовой порыв на самом взлете срываешь! Я развернулся и пошел обратно к дверям, но двинулся, не торопясь, с тайной надеждой, что у деда проснется совесть. Не до такой же степени он охранник, чтобы не пропускать своих. И она все же проснулась. Ну все, подумал я, сейчас он вызовет подкрепление, мне заломят руки и потащат в пресс-хату, где будут отрабатывать на мне приемы ближнего боя. Я осторожно обернулся, чтобы иметь возможность в случае чего слинять в дверь. Охранник был невероятно зол и, похоже, готов был меня разорвать на тысячу маленьких медвежат. Поэтому я решил не подходить к нему ближе расстояния вытянутой руки. Хорошо еще, что он не вооружен штык-ножом. Тебе, что, лень два шага шагнуть? Выдь на улицу, пройди сто метров, там дыра в заборе. У меня отлегло от сердца. Значит, бить меня точно не будут. Все-таки есть добрые люди на свете! Всегда помогут советом в трудную минуту похмелья. Я хлопнул охранника по плечу и сказал радостно: — Спасибо, Михеич! Пошел на выход и услышал за спиной, когда выходил в дверь, ворчание деда: — Сам ты Михеич! На расстоянии ста метров от проходной действительно присутствовала дыра в заборе, между прочим, в основательном таком бетонном заборе, по верху которого тянулась колючая проволока. К такому забору подходить боязно, не то что пытаться его перелезть. Видимо, для того, чтобы не рисковать штанами при перелезании, дыру и проломили. Кто и когда сделал это, неизвестно, но проломили основательно — ровно в человеческий рост и шириной в один крупногабаритный зад. Вот через эту дыру туда-сюда сновали сотрудники сверхсекретного предприятия, выходя за территорию по своим нуждам. Я пропустил вперед какую-то важную даму, которая элегантно протиснулась в проем своими объемными формами, и полез следом за ней. На территории было несколько зданий, которые огородили забором, чтобы охранять секреты. Подойдя к самому ближнему строению, я увидел входную дверь и рядом с ней табличку «Институт». Вот он-то мне и нужен! Прямо на него я и вышел, как выходит ловец на зверя. В эту дверь ходили все, кому не лень. Мне было не лень, и я проскользнул внутрь. Там в предбаннике сидела вахтерша, которая читала какой-то журнал. Она посмотрела на меня удивленно, как будто я спросил ее о чем-то по-японски. Давай, живее, рабочий день уже давно идет! И как это я не вспомнил, что мой отдел на пятом! Я влез в лифт и поднялся на пятый этаж. Вышел из лифта, прошел сквозь стеклянные двери и оказался в огромном помещении, заставленном столами и кульманами. Здесь и располагался мой родной конструкторский отдел. Там уже вовсю корпели за столами и кульманами дисциплинированные сотрудники, которые приходят вовремя даже после выходных и дней рождений. Когда я вошел, никто не обратил на меня внимания. Как будто я пустое место! Право обидно, ну хоть бы кто-нибудь высказал мне за опоздание! Я бы отговорился вчерашней пьянкой и узнал бы, чей день рождения мы отмечали. А так, никому и дела нет! Конечно, в такой толпе сотрудников трудно встретить знакомых, иначе, уж кто-нибудь из них обязательно бы ехидно поинтересовался, как я себя чувствую. Будешь лежать помирать, никто не спросит о здоровье, а вот наутро после пьянки каждый считает себя обязанным поинтересоваться на этот счет. Я прошел к незанятому столу с кульманом, который стоял недалеко от двери. Поскольку все столы уже были заняты лоботрясами, значит, пустой стол — мой. Хотя я в этом не был до конца уверен. Но за какой-то стол мне надо садиться, чтобы попытаться создать видимость работы. Не стоять же столбом! Рядом с моим столом находился соседний кульман, и за ним сидел какой-то парень, деловито уткнувшийся в свой чертеж. Что он там хотел понять, в этом чертеже, его дело, меня сейчас больше волновало другое — я не узнал его. Никогда не видел этого парня. Наверное, взяли на работу какого-то новичка. Сейчас такие шатания в народе, такая перетряска кадров, каждый день кто-нибудь приходит или кого-нибудь выгоняют взашей. После этого я сел за свой стол и начал приводить в порядок папки, перекладывая их с места на место. Парень недоуменно следил за моими действиями, словно никогда не видел, как наводят порядок на рабочем столе. Для него, наверное, это было дикостью. Он, наверное, полагал, что наводить порядок где бы то ни было — пустая трата времени и сил.

 

По принципу: сам не гам и вам не дам! Отсюда вытекает, что первым нашел труп я. Надо же было допиться до такого состояния, чтобы все забыть. Сидел себе и сидел, прикрыв глаза и уставившись в одну точку. Кто-то толкнул в ответ меня, и я налетел спиной на стол. Здесь мое слово закон! Приободренные козлы радостно и облегченно загоготали. В данном контексте «дать слово», отказаться от которого вор в законе по понятиям не имеет права. А я останусь тут лежать, как голая дура! Травку в стойле жуют! Однако разоблачения Воронина, подкрепленные кропотливо собранными документами, представляли серьезнейшую угрозу, чреватую если не тюремными нарами при нынешних властителях Кремля уголовное преследование могущественного олигарха, пожалуй, исключалось , то уж сокрушительным провалом на выборах — точно!

Рысбек Абдымаликович Акматбаев